- Главная
- О землячестве
Коваленко Геннадий Яковлевич
Геннадий Яковлевич Коваленко – Человек Года
Товарищ мой,
и в праздник, и в минуту грустную
со мною ты и я с тобой всегда.
Е. Долматовский
Ты кто, человек? Набор гормонов? Поток сознания? Эмоций? Или ты книга, которую нам дано прочитать от первой страницы до последней?
Как говорил один писатель «тот, кто становится на путь Правды, помогает всему человечеству стать на тот же путь». По этому пути Правды 85 лет шагает наш друг, Геннадий Яковлевич Коваленко.
9 февраля 1941 года в далёком Забайкалье на станции Даурия своим криком оповестил он мир о своем появлении на свет. Мир оказался не ласковым. В 1941 году в огне Великой Отечественной войны погиб его отец. И, как многие его сверстники, Геннадий рос без отца. К началу войны семья переехала в Усолье Сибирское. Здесь он рос, здесь он учился, здесь его мама работала на строительстве Усольского химкомбината. Здесь вдовы красноармейцев трудились, голодали, холодали, умывались слезами. Здесь Геннадий получил свои первые уроки любви к Родине.
После школы он поступил в Иркутский Сельскохозяйственный институт.
Счастливые студенческие годы пролетели быстро. Через 5 лет Геннадий Яковлевич стал инженером- механиком.
В послевоенные годы Восточная Сибирь и, прежде всего Иркутская область, развивалась бурными темпами. Для Геннадия Яковлевича это была не просто работа, а комсомольская романтика. Ребята ехали в Восточную Сибирь со всего Союза. А ему и ехать никуда не надо было, здесь его родные места.
Вскоре его избирают Первым секретарём Октябрьского райкома комсомола города Иркутска. Школа? Конечно, школа: под комсомольскими знаменами, с комсомольскими песнями. Интересная страница его жизненного пути.
Большую часть своей жизни Геннадий Яковлевич посвятил службе Родине в органах государственной безопасности. А начинал он службу в Управлении КГБ СССР по Иркутской области под руководством выдающегося контрразведчика Демидова Виктора Ивановича. Здесь, в Иркутском управлении, были востребованы способности Геннадия Яковлевича, его знания и эрудиция. Ему легко довались контакты с деятелями культуры, он проявил себя незаурядным организатором. Вскоре Геннадий Яковлевич стал начальником одного из ведущих отделов Управления. С его участием и под его руководством разрабатывались и проводились сложные оперативные мероприятия, получившие высокую оценку центра.
В 1982 году Коваленко Г.Я. был направлен на службу в центральный аппарат КГБ СССР. В 1985 году назначен начальником УКГБ СССР по городу Минску и Минской области. В эти сложные годы, годы террора и экстремистских выступлений, были востребованы и профессионализм и талант Коваленко.
За годы службы в органах госбезопасности у Геннадия Яковлевича сформировалась своя школа: Чемезов Сергей Викторович, Миронов Иван Кузьмич, Черных Владимир Яковлевич, Косов Евгений Евгеньевич, Гуртовой Юрий Александрович, Евелькин Георгий, Федосеев Иван Васильевич, другие коллеги и друзья. Благодарные ученики, оставившие заметный след в Советской контрразведке.
В 1993 году Геннадий Яковлевич получает новое назначение – помощника председателя Президиума Академии Наук Российской Федерации. На его плечи была возложена ответственность за безопасность 21 объекта Академии Наук, в числе которых были объекты с ядерной технологией.
Геннадий Яковлевич успешно справлялся с поставленными задачами. В Академии Наук ему доверяли. Близкие отношения у Коваленко Г.Я. сложились с Председателем Президиума Академии Юрием Сергеевичем Осиповым.
Геннадий Яковлевич всегда был в хорошей физической форме. Он любил спорт, занимался спортом. Когда он, а ещё начальник Управления КГБ Агеев Гений Евгеньевич приходили в спортзал – кипели страсти. Волейболист он азартный.
Выйдя в отставку, а затем, в 1999 году, на пенсию генерал-майор Коваленко Геннадий Яковлевич активно включился в общественную работу. Редкое мероприятие в Землячестве «Байкал» проходит без его участия.
Если работа, служба сделали Геннадия Яковлевича успешным, то встреча с Любой, Любовь Васильевной сделали его счастливым, на всю жизнь. Любовь Васильевна, как и полагается офицерским женам, вместе с мужем преодолевала трудности военного быта, вместе воспитывали дочь, а теперь внуков. Жизнь изменилась, но не стала менее содержательной. С почтенным возрастом пришло и заслуженное признание: высокое воинское звание – генерал-майор, медали, другие государственные и ведомственные награды.
Жизнь продолжается …
Г.Я. Коваленко о строительстве БАМа
В 1974 году 17 съезд ВЛКСМ объявил строительство Байкало-Амурской магистрали Всесоюзной ударной комсомольской стройкой, и сразу сформировали первый отряд. В решениях советского правительства о строительстве БАМа контрразведывательное обеспечение стройки было поручено КГБ СССР. В центральном аппарате комитета ответственность за выполнение этой задачи было возложено на пятое управление, которым заведовал Филипп Денисович Бобков, а на местах – на пятые подразделения и те, что уже существовали на направлении Тайшет – Чуна – Братск – Усть-Кут.
С Усть-Кута как стартовой площадки началось строительство БАМа. Часть дороги, Тайшет – Лена, действовала еще с тридцатых годов, ее потом продлили. А нас, контрразведку, подключили потому, что старая часть, особенно в районе Тайшета, была очень «засорена» – много лагерей там было, сидели в них в том числе и по политическим статьям. Чтобы предотвратить разного рода диверсии, была подключена контрразведка и пятое управление. Перед нами была поставлена задача – обеспечение безопасности стройки и качества строительства. Были у нас свои оперативные источники среди специалистов, для того чтобы отслеживать все механизмы.
В первое время условия для жизни были незавидные и очень тяжелые – начинали мы с палаток. Когда образовался поселок Звездный, палатки сменили необжитые, но уже деревянные помещения. Потом были «балки» – это большие цистерны с металлическими нагревателями внутри и спальными местами. Они, кстати, очень спасали зимой, когда деревянные домики часто полностью засыпало снегом, а круглые «балки» – нет.
Непроходимая тайга, сплошной лес. Добирались до места мы самолетами. Сначала был перелет из Иркутска в Усть-Кут или до Братска, и оттуда – до места начала стройки.
Однажды прилетели на вертолете после дождей, и нас какое-то время не принимали. Вышли из вертолета – по колено грязная жижа. У командира вертолета спрашиваю: «А как нам добраться до штабной палатки?». Он говорит: «Это ваша проблема». Ну тогда я ботинки снял, у брюк гачи засучил и таким вот образом до штаба добрался. Доезжал я и до Северомуйского тоннеля. Один раз зимой приехали, снега было столько, что машины ходили как в этом тоннеле – два-три метра высота снега была. Такое начало строительства у нас было.
Потом постепенно стали завозить камень, гравий. Строители получили большое количество техники: немцы поставили нам «Магирусы» – очень мощные строительные крупнотоннажные машины, на качественном дизеле, с кондиционерами. Начали производить отсыпку. Но чем дальше продвигались, тем сложнее становилось. Первый мост ставили через Лену. Там настолько болотистая местность была, что приходил самосвал с камнем или гравием, высыпал его, а через какое-то время он весь исчезал, как будто его и не было. Снова приходила машина, снова засыпали, но все исчезало в болоте. Долго наращивали и укрепляли земляное полотно. Из-за сложности ландшафта и, по всей видимости, в целях экономии, железную дорогу делали в одну колею.
Народ на стройку приезжал разный и с разными целями. У милиции работы хватало. В период, когда формировались первые отряды, молодежь ехала порядочная. Мелкие конфликты, конечно же, случались, но больше бытовые; к тому же был сухой закон. И работа на стройке сложная очень, работали много – ставился план, и его надо было выполнить в срок. Руководство контролировало и обстановку, и формирование коллективов, так что в этом вопросе нам большой работы не было. Мы приезжали как кураторы – помочь разобраться в сложных ситуациях, сигналах. Моя функция была контрольно-ревизионная и оказание практической помощи.
Первый сложный случай произошел в районе Братска, там находилась большая автобаза грузовиков «Магирусов», которые развозили камень и щебень. Автобаза была где-то машин на пятьдесят. Дело было зимой. Морозы стояли большие. И чтобы машины не промерзали, на вахте постоянно находились водители, которые по очереди их прогревали. В один из дней произошел большой пожар – сгорело пятьдесят машин! По тем временам для стройки это было на уровне катастрофы. Доложили в центр. Оттуда прилетела бригада следователей. Мы объединились с МВД, стали искать причину возгорания. Какое-то время никак не получалось выйти на исполнителя. Потом уже по оперативным каналам получили информацию, что поджог совершил бывший водитель, которого некоторое время назад уволили за пьянство. И вот он таким образом решил отомстить: пришел в поселок на лыжах, совершил поджог и тем же путем ушел.
Был эпизод полностью по нашей линии. В Усть-Кут пришел поезд, в составе которого был вагон со взрывчаткой: для прохода строительных бригад по гористой местности взрывчатки использовалось много – ее возили до самого Северомуйского тоннеля. Вагон стоял на станции под охраной. Во время разгрузки оказалось, что недостает порядка пятисот килограммов взрывчатки. Это был семьдесят седьмой год. А если кто помнит, в то время происходило много взрывов: армянские террористы в Москве взрывали, все стояли на ушах. Когда поступила информация о пропаже взрывчатки, мы доложили в центр, и прилетела бригада для выяснения, куда такое количество взрывчатки могло деться. Версии были самые разные: или ее похитили на конечной станции – местные браконьеры очень активно использовали взрывчатку, чтобы глушить рыбу, а где им ее брать – у строителей! Либо преступники по дороге украли – цели у них могли быть разноообразные, либо на заводе, откуда пришел вагон. А пришел вагон из Чапаевска Волгоградской области, там был завод по производству взрывчатки, он и снабжал всю стройку БАМа… Событие было чрезвычайное. На месте прочесали всё и всех, но ни одного сигнала о том, что взрывчатка каким-то образом использовалась в Усть-Куте, мы не получили. Проработали всю трассу по маршруту следования состава – нигде ничего не происходило. Тогда направили следователя Владимира Яковлевича Тюкавина в Чапаевск, на завод. Но и там ничьей вины не обнаружилось. Стали вести оперативную разработку и вышли на простые события: бухгалтерия и те службы, которые отгружали взрывчатку, хотя все происходило под строжайшим контролем, поступили безалаберно: в документах указали одну цифру, загрузили по факту – другую.
В области в то время велось одиннадцать комсомольских строек – самое большое формирование в Союзе. Но в определенный момент создали подразделение, которое занималось непосредственно транспортом. Функции обеспечения контрразведки на БАМе были переданы им, а мы уже обеспечивали защиту конституционного строя от идеологической диверсии, охрану стройки и людей – от диверсантов.
Записала Елена Шевченко
